Возле меня постукивали ее каблучки. Немного времени спустя она подняла ко мне лицо; я увидел потеплевший и лукавый взгляд. Светлана тряхнула головой.

"Хочешь – я расскажу маме?"

"О чем? – Я не понял.- О том, что…"

"Ну да. Хочешь, я скажу ей, что вышла замуж?"

О Боже. Это она так именовала наше лежание на диване.

Что касается мамы, то она до сих пор как-то не приходила мне в голову. Да и вообще мама казалась мне совершенно излишней.

Другое обстоятельство пришло мне на ум.

"Слушай,- сказал я.-А ты не боишься?"

"Боюсь рассказать?"

"Нет…-Я замялся.-Ну, словом… Ты не боишься, что там что-нибудь осталось?"

"Да? -сказала она и испытующе посмотрела на меня… -Да ведь туда ничего не попало"!

Я почувствовал себя оскорбленным. Взглянув на меня. Светлана залилась веселым смехом.

"Может, скажешь, что вообще, ничего не было?" – спросил я мрачно.

Смех стих.

"Нет.-Она смотрела на свои туфли.-Я точно знаю, что было".

"Ты почувствовала?"

"Да. Мне было больно. Мне даже сейчас больно".

"И все? – спросил я.- И нисколько не приятно?"

"Нет,- сказала она подумав.- Но я думала, что это еще больней. Я хотела, чтобы было больней. Однажды мне приснилось… что в меня входит огромное и гладкое… Я хотела, чтобы ты разорвал меня. Но… ты… О, господи! – пробормотала она.-Что я говорю!"

Улица кончилась, мы шли по пустынному переулку, где с обеих сторон стояли высокие, сумрачные дома, выстроенные в начале века.

На углу мы остановились. Тотчас мимо нас прошел человек и исчез в подворотне.

"Ну вот,- сказала Светлана,- мы и пришли. Дальше не провожай".

Мы стояли друг против друга; я чувствовал, что нужно что-то сказать, произнести слова; слов не было. Неловко, как дети целуют приезжую тетю, потянулся я поцеловать Светлану. Она отстранилась.