Потом ему представилось слишком уж естественным, что он так вот взял и выставил вещи на прилавке, словно они уже приняты на продажу, быстро их с прилавка убрал, даже спрятал в чемодан, и лишь тогда снова поставил на прилавок, когда об этом попросили. Позади, в стеллаже, он заметил музыкальную шкатулку, на которой в стереотипной позе стояла фарфоровая статуэтка танцовщицы. Как всегда, когда он видел музыкальную шкатулку, ему показалось, что он ее уже однажды видел. Он сразу, не торгуясь, согласился взять за вещи ту цену, которую ему давали.

Затем, перекинув через руку легкое пальто, прихваченное из дому, он сразу же поехал на Южный вокзал. По дороге к автобусной остановке он встретил киоскершу, у которой обычно покупал газеты. Она шла в меховом пальто и с собакой; обычно Блох, покупая у нее газету и в ожидании газеты и сдачи глядя на черные кончики ее пальцев, вступал с ней в разговор, но сейчас, вне киоска, она, по-видимому, его не узнала; во всяком случае, не подняла глаз и не ответила на приветствие.

В течение суток в сторону границы шло мало поездов, и Блох, коротая время до отправления ближайшего поезда, зашел в Кинохронику и там заснул. Вдруг стало довольно светло, и шуршание опускающегося или поднимающегося занавеса показалось ему угрожающе близким. Чтобы узнать, опустился или поднялся занавес, он открыл глаза. Кто-то карманным фонариком светил ему в лицо. Блох вышиб фонарик из рук билетера и через фойе кинотеатра прошел в туалет.

Там было тихо, снаружи проникал дневной свет; Блох немного постоял не двигаясь.

Билетер, прибежавший следом, грозил вызвать полицию, но Блох отвернул кран, вымыл руки, потом нажал на кнопку электросушилки и держал руки под струей теплого воздуха, пока билетер не исчез.

Потом Блох почистил зубы. И наблюдал в зеркале, как одной рукой чистит зубы, а другую, неплотно сжатую в кулак, по-чудному держит на груди. Из зрительного зала доносились неистовые вопли героев мультфильма.