У Блоха, не привыкшего воспринимать такую уйму деталей, разболелась голова, может быть, тут сыграл роль и запах целой пачки газет, которые он вез с собой. К счастью, автобус остановился в окружном центре, и пассажирам предложили подкрепиться в станционном ресторане. Прохаживаясь на воздухе, Блох то и дело слышал доносившийся из зала скрежет сигаретного автомата.

На площади он заметил освещенную телефонную будку. В ушах у него все еще стоял гул мотора, поэтому шорох щебня под ногами здесь, возле будки, был даже приятен. Он выбросил газеты в урну рядом с будкой и закрылся там. «Я представляю собой превосходную мишень!» — вспомнилось ему, говорил, стоя ночью у окна, герой в одном фильме.

Никто не ответил. Блох, снова на воздухе, в тени телефонной будки, слышал в ресторане, за задернутыми занавесками, резкий звон игральных автоматов. Когда Блох вошел в зал, оказалось, что там почти пусто; большинство пассажиров уже покинули ресторан. Блох, не присаживаясь, выпил пива и вышел в вестибюль: одни пассажиры уже сидели в автобусе, другие стояли у двери и разговаривали с водителем, третьи стояли поодаль, спиной к автобусу, в темноте Блох, которому от этих наблюдений сделалось тошно, провел рукой по губам. Нет чтобы просто отвернуться! Он отвернулся и увидел в вестибюле пассажиров, возвращавшихся с детьми из туалета. Когда он проводил рукой по губам, от руки запахло металлом поручней, за которые он хватался. «Этого не может быть!» — подумал Блох. Водитель уже сидел на месте и в знак того, что и другим пора садиться, запустил мотор. «Как будто и так не понятно», — подумал Блох. Когда отъезжали, на шоссе посыпались искры от поспешно выброшенных из окон сигарет.