Описание раздумий Косолапова заняло почти целый абзац, в жизни же прошло не более минуты, как Васька… взял протянутый хлеб.

— Тебя зовут Василий, — утвердительно заметил незнакомец. Васька кивнул, будучи не в состоянии разговаривать, поскольку рот был набит молоком и хлебом.

«Малахольный» молча ждал, когда Косолапов закончит есть, но Васька, наскоро проглотив очередной кусок, в свою очередь поинтересовался:

— А тебя как звать?

— Вообще-то Илья… Но лучше зови меня Гаш.

— Как?! — Васька впервые услышал такое странное слово.

— Илья, — отрезал москвич. — Ну, мне пора, а то тетя хватится, будет искать. Банку я завтра у тебя заберу.

Он ушел, а Васька долго не мог заснуть, хотя до этого дня не страдал бессонницей. Не спалось ему вот по какой причине: если он откажется травить приезжего парня с нерусским именем Гаш, то немедленно будет обвинен в трусости и предательстве. Он не боялся драки, каковая неминуемо последовала бы за подобным обвинением. Нет, драки Васька не боялся, тем более что победителя он знал заранее: свой статус главаря он завоевал в бесчисленных выяснениях отношений, итог которых всегда был одинаков. Когда Васька дрался, он не чувствовал боли. Если бы он был из семьи образованной, то знал бы, что таких яростных бойцов во времена викингов называли берсерками. Но семья Косолаповых книг в доме не держала, поэтому Васька о берсерках ничего не знал. За-то знал, что в любой драке наступает момент, когда глаза застилает черная туча и он не помнит, что происходит, а когда туча наконец рассеивается, обнаруживается, что противник, поскуливая, уже просит пощады. Так, в несвойственных ему ранее размышлениях, прошла почти вся ночь, а к утру Васька с удивлением понял, что более всего на свете он хочет подружиться с этим непонятным парнем.

Утром прибежали братья Морозюки — докладывать обстановку. Все было как всегда, за исключением того, что тетка Антонина собралась ехать в райцентр. С точки зрения Морозюков, складывалась как нельзя более удобная ситуация, чтобы проучить заносчивого москвича.