Несколько минут спустя – первая любовная интрижка. Просто совпадение. Мы приехали домой, Тод нажал акселератор, и машина встала как вкопанная. Он не остановился полюбоваться автомобилем (тот смотрелся как новенький: класс!), а поспешил в дом, избавился от пальто и, тяжело дыша, рванулся к телефону.

Я постарался сосредоточиться. Думаю, что уловил почти все. Разговор получился такой:

– Прощай, Тод.

– Подожди. Не надо ничего делать.

– Кому какое дело? Все и так дерьмо.

– Айрин, – сказал он.

– Да, Тод, я это сделаю. Я ведь теперь просто старая страшная старуха. Как это произошло?

– Ты не сделаешь этого.

– Нет. Я покончу с собой.

– Ты не сделаешь этого.

– Я хочу позвонить в «Нью-Йорк Таймс».

– Айрин, – произнес он с вспышкой гнева в голосе. И по всему телу прошел жар.

– Я знаю, что ты поменял имя. Что скажешь? Я знаю, что ты в бегах.

– Ты ничего не знаешь.

– Я собираюсь донести на тебя.

– Вот как?

– Ты проговорился ночью. Во сне.

– Айрин.

– Я узнала твою тайну.

– Что?

– Я хочу тебе кое-что сказать.

– Айрин, ты пьяна.

– Кусок говна.

– Да? – скучным голосом отозвался Тод и бросил трубку.

Он стал слушать сигнал телефона – его настойчивый зуммер. Потом он слушал тишину. Эмоциональное состояние Тода было ясным и безоблачным… Что ж, подумал я, теперь дела могут пойти только на лад. Мне хотелось, чтобы Тод отыскал ту свою черную шкатулку, чтобы я мог как следует рассмотреть эту Айрин. Но он, конечно, не стал искать. Куда уж.

Может, с любовью будет как с вождением.

«Отъездился, папаша?» Так сказал механик в промасленной спецовке. Так сказал и больничный санитар в хрустком белом халате. Но они ошиблись. Наоборот, мы только начали водить. Наверное, Тод сильно тоскует по старому дому в Уэллпорте, потому что чаше всего ездит именно туда. Он приберег ключ. Мы заходим в дом и бродим по комнатам. Дом совершенно опустел. Он делает замеры. Мерит все очень обстоятельно, с чувством. Потом мы начали осматривать и другие квартиры в районе Уэллпорта. Но ни одну из них нет смысла даже измерять, не то что наш старый дом. Тод медленно возвращается на Шестое шоссе.