И покатились они оба под откос! Чуть-чуть не под колёса. Пришлось и Мике спрыгнуть. Не бросать же товарища!

Встрёпанные, вывалянные в грязном снегу, стояли они в канаве, проклиная Кудлая. А он так и взвивался перед ними, стараясь лизнуть за доставленное удовольствие.

Досаднее всего, что поезд, с которого Кудлай стащил Юку, был явно воинский и спешил именно на фронт.

— Ну вот, дотанцевался? Всё из-за тебя… Не мог вырвать письмо — так просто! — злился Юка.

— А не из-за тебя? Не мог отбить собаку ногой— так просто!

— Эх, как уж не повезёт, так не повезёт…

— Дурак ты, Кудлай, а ещё умной собакой слывёшь!

— Ладно, чего же теперь делать, давай хоть глянем, что отец пишет…

И ребята, усевшись на мешок с дорожными харчами, углубились в письмо.

Многочисленные поклоны родным и близким они, как всегда, пропустили и быстро дошли до главного.

«Какие вы все счастливые, курмышские ребята, — писал отец Мике, — живёте не под бомбами, не под снарядами. А мы вот тут недавно не только фашистов отбили — малых ребят спасли. Налетели стервятники на эшелон Красного Креста, в котором везли больных, голодных детей из Ленинграда, и разбомбили. Детишки все погибли бы, если бы мы, солдаты, не вынесли их из горевшего поезда… Сердце кровью обливается, как вспомню одного мальчонку с отбитыми ногами. Я его несу, а он кричит: «Дядя, предайте смерти, зачем я нужен такой!» Хорошенький паренёк — глаза как вишни… Имя его Панас, а фамилии по-нашему и не выговорить… Завернул я его в свой солдатский ватник, сунул сухарей на дорогу и велел ему жить, чтобы ещё раз увидеться. А вдруг да и встретимся? Ах, до чего же мне его жалко, а не знаю, чем помочь, как пособить!»

— Отомстим за него, Юка?