Митинька на все уговоры и напоминания о том, что уже время вставать, только мычал и беспомощно мотал головою. Зато Киря бранился и работал кулаками каждый раз, как Вася делал попытку приподнять его голову с подушки или потрясти за плечо.

Ах, это было такое наказание, такая мука для Васи!

— Дурак! Отстань от меня, не то сапогами хвачу! Убирайся! Убирайся, покуда цел! — негодовал Киря. И только при помощи энергичного окрика Лукерьи Демьяновны, поспешавшей на эту сцену, удавалось разбудить и поднять неистовствовавшего гимназиста. Отсюда Вася, по приказанию хозяйки, отправлялся одевать Лешу. Впрочем, это была самая приятная для него из всех других обязанность.

Трехлетний Леша, за две недели пребывания Васи здесь у них в доме, успел привязаться к нему со всем жаром маленького, бескорыстного мальчика.

Чуткая, покорная и незлобивая натура Васи невольно привлекала к себе сердца хороших и чутких людей и добрых и ласковых ребятишек, и вся младшая половина семьи Волынских — Люба, Шура, Нюра и Леша особенно привязались к Васе. Полюбил его и отец Паисий, успевший лучше всякого другого понять и оценить милого мальчика.

Что же касается Митиньки, то, считавший себя первым колесом в телеге, самым умным и полезным членом семьи, он вполне игнорировал Васю, считая его чем-то вроде слуги, и обращался с ним свысока.

А Киря и Маня, те просто невзлюбили мальчика. Отец Паисий постоянно ставил в пример Васю этим двум детям, учившимся из рук вон плохо в школе и приводившим своим непослушанием и резкостями не раз в отчаяние отца.

Невзлюбила Васю и Лукерья Демьяновна.

Она не переставала пилить старика за то, что он принял мальчика в семью.

— Лишний рот себе только навязали, братец, — шипела она, в то же время не переставая наваливать на плечи мальчика и самую тяжелую работу.

Отец Паисий, проводивший большую часть вне дома, ходя по требам в свободное от службы время, не мог видеть, во что превратили Васю в его семье.