— Обе мы с тобой — брошенки. Меня муж оставил, о тебе брат забыл. Сбежал на тот свет, не оглянувшись, не пристроив тебя. Вот и говорю, все мужики козлы! Другого званья им нет!

— Наш Боря хороший был! — налились глаза слезами. Девчонка отложила ложку.

— Ты ешь, дуреха! На еду не обижайся. Она всем от Бога. Поняла? Давай лопай! Это хорошо, что брата не ругаешь, но погоди, вот повзрослеешь, тогда поговорим о нем, когда твои сопли высохнут. Сейчас пока рано.

— А почему сами не едите?

— Я недавно из-за стола.

Лянка, поев, помыла посуду, убрала со стола. Катя позвала ее в комнату и указала на диван.

— Здесь будешь спать. Простынь и наволочку возьми в шкафу.

Когда Лянка легла, Екатерина выключила свет, стала раздеваться. Девчонка невольно вздрогнула, услышав, как что-то упало с грохотом.

— Тетя Катя, что-то упало?

— Ходули мои! Я ж на протезах. Свои ноги только до колен. Вот и грохнула протезами, когда их отстегнула.

— А почему так? Куда свои ноги делись? — спросила, дрогнув голосом Лянка.

— Потом расскажу при случае. На ночь не стоит.

— Почему?

— Обоссышься. Лучше спи спокойно, — легла Екатерина в постель. Она слышала, что девчонка не спит, ворочается.

— Тебе холодно? — спросила Лянку.

— Нет. Одеяло теплое, у нас в деревне такое было, но сгорело в пожаре, — ответила тихо, всхлипнув.

— По одеялке хнычешь?

— Нет. Мамку жалко и бабку…

— Да, их не поднять, — вздохнула баба сочувственно.

— А с вашими ногами что случилось?

— Ох, не бередь душу, девонька! У каждого в этой жизни своя молния случается и бьет без промаха. Иных враз наповал завалит, других изувечит так, что смерть подарком покажется. Уж лучше б сразу пришибло б. Так нет, жить оставила калекой. А зачем? Для мучений? Эх, Лянка! Давно ли я перестала смерть для себя у Бога клянчить, но он не услышал и заставил жить. Думала рехнусь, не выдержу испытания. Но и это минуло. Разве думала, что со мною такое случится? — не улежала в постели женщина и, сев в постели, заговорила: