– Нет, от тебя можно сойти с ума! Ты прожил со мной двадцать лет!

– Девятнадцать! – уточнил Борис Иванович.

– Потом ты меня бросаешь ради какой-то толстухи, и, здрасте, мы не чужие… Ты еще меня в гости позови!

– Марина! Это было бы замечательно! Если б вы нашли общий язык!

– Уйди! – попросила Марина Петровна. – Я тебя душевно прошу!

– Ты меня гонишь! Наташа меня не впускала! Дожил! – Борис Иванович поплелся к выходу. – И не понравился вовсе мне ее бородач!

Марина Петровна вздрогнула:

– Где ты ее видел с бородачом?

– Она вещи складывала. Она уехала с ним в Новгород.

Марина Петровна пошатнулась, но взяла себя в руки и стойко выдержала удар:

– Да, я в курсе. А бородач – прекрасный парень, таксист-отличник. Они уехали в Новгород с моего разрешения. И отношения у них чисто дружеские, платонические!

– Это она с меня берет пример! – Борис Иванович вышел на лестничную площадку. – Это я оказываю на нее тлетворное влияние!

Марина Петровна тоже выбежала на лестницу:

– Не клевещи на дочь! Они уехали в Новгород смотреть, да, смотреть выставку новгородских икон!

– Врать, Марина, ты никогда не умела! – Борис Иванович зашагал вниз по лестнице. – А такие, как я, вообще не должны иметь детей!

Марина Петровна потопталась на лестничной площадке, потом неожиданно побежала вверх. Она задыхалась, но не сдавалась, бегом взобралась на самый верхний этаж и изо всех оставшихся сил нажала кнопку звонка квартиры двадцать четыре.

Гена Муляров сам отворил дверь.

– Ага, вот ты где! – Марина Петровна вцепилась в Гену, схватила за воротник. – Я тебя придушу!

– Да отпустите вы! – стал вырываться Гена. – Вы что, вы мне рубашку рвете!

– Где Вася?

– Какой Вася?

– Родственник из Новгорода! Немедленно дай его адрес! – И Марина Петровна выпустила Гену.

Гена, все еще испуганно поглядывая на Марину Петровну, достал из кармана записную книжку: