Теперь Серафима Ильинична поняла, кто перед ней:

– Выходит, вы мама этой… московской персоны…

– Не продолжайте! – вскрикнула Марина Петровна. – Тем более Наташа никакая не персона, а прекрасный человек! И не перечьте! Терпеть не могу, когда мне перечат!

Серафима Ильинична улыбнулась и неожиданно спросила:

– Есть с дороги хотите?

– Когда я нервничаю, я всегда умираю хочу есть. А где моя Наташа?

– А я почем знаю где?

Потом они сидели за столом.

– Девочку иметь – такая морока, – говорила Марина Петровна, – сплошная нервотрепка. Хоть милиционера к ней приставляй, только ведь в милиции тоже сплошные мужчины…

– Мне ваша спичка не понравилась, ешьте капусту, домашняя…

– Она не спичка, у нее современная фигура…

– Поставь ее в профиль – не видно будет… И нахалка к тому же!

– Просто она умеет за себя постоять, наверно, вы ее обижали…

– Да уж не целовали… Три дня как знакомы, и вот те – замуж!

– Что? – закричала Марина Петровна. – Кто замуж?

– Ваша современная Наташка за моего дурня!

– Замуж?

Марина Петровна стала сползать со стула, шумно хватать губами воздух.

Серафима Ильинична вскочила и подхватила гостью:

– Вам что, плохо?

– Ничего особенного, – с трудом ответила Марина Петровна, – просто сердце останавливается.

Серафима Ильинична занервничала:

– Сейчас я валокордин накапаю. Что ж вы при слове «замуж» брякаетесь? Значит, если просто так, то можно вертикаль держать, а по-моему, если просто так переночуют в машине или где попало, это хуже. – Серафима Ильинична кончила капать лекарство. – Выпейте!

Но Марина Петровна не подавала признаков жизни.

– Эй! – повысила голос Серафима Ильинична. – Как вас зовут? Очнитесь! Вы что ж это такое делаете?

– Умираю от горя, – тихо призналась Марина Петровна.

Ехало по Новгороду такси «НОВ 41-41. За рулем бородатый Вася, рядом Наташа.