Борис Иванович растерянно взял билет и поднялся с места:

– Но я же твой папа!

– Бывший! – уточнила Наташа. – Может быть, ты забыл, но ты нас бросил! И нас связывают только фамилия и отчество. И то и другое можно сменить, стоит это совсем недорого.

– Господи! – воскликнула Серафима Ильинична. – Марина Петровна, вы-то смолчали, и мы вас в одну кровать.

Лидка радостно захохотала.

– Хороши сватья! – вставил Яков Андреевич. – То разводятся, то в обнимку лежат.

Борис Иванович поплелся к двери:

– Я, конечно, виноват, но я, конечно, ушел по большой любви!

Борис Иванович вышел на Темно-зеленую улицу, сел на скамейку на другой стороне и стал потерянно глядеть на дом номер два.

На балкон прокралась Лидка и громким таинственным шепотом заверещала:

– А я вам сочувствую!

– Спасибо!

– Ловите! – крикнула Лидка. Борис Иванович поднялся и поймал пакет. – Это мой школьный завтрак, а у меня склонность к полноте. Они вас не понимают, а я понимаю! Любовь оправдывает любой поступок, кроме убийства и измены Родине!

Борис Иванович вздрогнул и пошел не оглядываясь по Темно-зеленой улице.

А в квартире Марина Петровна говорила торжественным голосом, как на бракосочетании:

– Уважаемые Серафима Ильинична и Яков Андреевич. Люди вы вполне симпатичные, и к вам никаких претензий я не имею.

– Спасибо и на том! – раскланялся Яков Андреевич.

– Наташа, – распоряжалась Марина Петровна, – бери чемодан, негодяйка, и попрощайся!

– Прощайте! – улыбнулась Наташа.

– Прощайте! – повторила Марина Петровна. – Бог даст, больше не увидимся!

И ушла вместе с дочерью.

– А я пироги поставила… – вздохнула Серафима Ильинична.

– Сами съедим! – успокоил Яков Андреевич. – Без этой грубой женщины и без ее костлявой дочери. Как ее все-таки зовут, Валя или Наташа?

Как только Марина Петровна с Наташей оказались на улице, за ними стремительно выбежала Лидка: