Когда Катерина поступила в пищевой институт, свекровь задала шумный обед: «Видела, Катюха, чем мужиков на лопатки кладут? Не послушайся ты меня с абортом, прими смолоду обузу – он и рад, мужик-крепостник. И вешал бы тебе одного за одним, и вешал! А врачиху-свекруху послушать – и что вышло? Сама в люди определилась, вот муж твой и на лопатках. Не очень-то зазнавайся, Денис Андреевич!»

Одним словом, в разгар зимы и первой институтской сессии подал младший Самохвалов на развод с женою. На суде сослался на ребенка. Развели.

В-третьих, на новую квартиру переезжать стало некому. Бывший муж сразу отказался в ее пользу от кооперативного пая, а когда дом заселили, то и Катя в нем жить не стала. У матери места для нее хватало, разговорами дочери та не докучала, и счастливо ей было, что в заботах лекций да экзаменов Катюша преуспевала, точно как и в школе.

Денисовы родичи горевали, как могли, месяца два с небольшим. Дальше у матери пошли хлопоты с мужем, поскольку Самохвалова-папу на полгода за границу направляли по линии обмена ихних электриков с нашими. Пока электриков меняли, Денис-сын взвился к новой жизни словно под током высокого напряжения. На что уж отец был тихим элементом этого дома, и тот всплеснул руками. На что уж мать была и умница, и врач, и самодержец, но и она махнула рукой.

Одним словом, пока Катя жила возле Ордынки, пока кооперативная квартира их бывшей новой жизни пустовала, а родители разводили руками, Дениска взвивался в будущее, для чего и переехал к Симоновой Вере. Вера перешла из учебного в исследовательский институт прямо с кафедры своего отца. И поскольку данный отец стал недавно научным руководителем будущей диссертации Дениса, а сама Вера по нынешним нормам была даже почти что хороша собой (во всяком случае, годами не вставала с диеты) – так что было отчего махнуть рукой.