— Удивительное, в сущности, дело, — сказала Вероника, — тут в Париже у них теплынь, каштаны вот-вот зацветут, дамы в одних шерстяных кофточках шастают, а у нас в Москве — снегу по колено, с крыш капает, народ по привычке еще кутается в меха…
— К чему это вы?
— К тому, что у русских всё не как у людей. К тому, что придется, тем не менее, отработать все три версии, если, конечно, не появится четвертая, пятая, шестая etcetera.
— Странные у вас, Вероника, иногда возникают причинно-следственные связи…
— Мать у меня русская, вот в чем дело, а эта нация мыслит так: если в лесу по осени больше муравейников, чем обычно, то нужно запасать лишний кубометр дров.
— А у меня дед был немец с Поволжья, из городка Екатеринштадт (это, между прочим, родина писателя Пильняка, он же Вогау), так вот эта нация мыслит так: даже когда муравьи вытеснят человечество с планеты Земля, то если шесть помножить на шесть, все равно получится тридцать шесть.
— Вы, немцы, известное дело, народ упертый.
— Да какой я немец! Во мне столько кровей намешано, что я, можно сказать, никто.
— В таком случае, господин Никто, let’s return to our muttons,
Карл шлепнул себя по коленям ладонями и сказал:
— Итак, наиболее вероятным представляется третий вариант: агент Бегемот убит. Впрочем, также не исключено, что он похищен с какой-то целью и сейчас томится где-нибудь в застенке у террористов или у обыкновенных бандитов, которым он чем-то не угодил… Несчастный случай и внезапную смерть от сердечного приступа исключаем, потому что в посольстве об этом узнали бы раньше всех. Во всяком случае, необходимо осмотреть его квартиру — это раз, потолковать с непосредственным начальством Ивана Ефимовича по линии ЮНЕСКО — это два, разобраться с его ближайшим окружением — это три.