— Жалоб нет.

Адвокат, оказывается, еще раньше отбыл, хоть это хорошо.

— Извините, если что не так, служба такая…

— Что ты, Санди, это я у тебя в долгу. Встретимся, посидим как-нибудь!

— Ну дак!… – Палмер неловко взмахнул рукой, изображая энтузиазм от предстоящей встречи.

— Пока!

— Счастливо!

Человек видел, как сын его, ни от кого не пряча, ткнул узенький бумажный цилиндрик прямо в ладонь Фуэнтосу, и тот облегченно выдохнул и заулыбался.

Фуэнтосу, который бил его ногами и дубинкой, который хотел сосватать ему «грабежную» статью с отягчающими… Но сын, конечно же, прав и сделал все что мог в этой ситуации и денег не пожалел…

— Да садись, не бойся! Это специальная обивка, не пачкается. И вообще не важно, не каждый день видимся. Тебе куда? Не возражаешь, я включу музыку?

«Тебе куда?»… Господи, Боже милостивый! Провалиться мне сквозь землю, если я знаю, что на это сказать! «К тебе домой, сынок. Отпраздновать освобождение из узилища, обезьянником прозываемого…» «Тебе куда…» Вопрос благополучного человека, которому всегда есть куда ехать, с работы ли, из дома… А может он таким образом намекает, что на сегодня встреча родственников завершается… Скажет сейчас, что у него срочное дело… Из динамиков стучалась в уши развеселая песенка про негритянку в кандалах, прекрасную, как черный ангел…

— Может, ко мне поедем? Отдохнешь, переоденешься, а то в таком виде тебя опять подметут? Моих сегодня до вечера не будет: Шонна сразу же после школы их забирает и…

— Не могу, сынок. Высади меня где-нибудь около парка, если нетрудно, а дальше я сам доберусь.

— Пап, да нельзя тебе в таком кошмарном прикиде, давай лучше…

— Можно. Мне теперь все можно. Ты… хороший сын и я тебя… тобой… Высади, прошу. Вот здесь, немедля.

Человек одолел слезы и заставил свой голос звучать твердо, упрямо, как когда-то, когда он еще был главой своей маленькой семьи. И сын послушался его, крутанул руль вправо, влево, тормоз — все это четко, впритирку к поребрику и соседним моторам.