Еду в навороченном моторе — почет мне и уважение от окружающих, вышел из мотора — нормальный парень, молодой, приличный и симпатичный.

Но сейчас — совсем иное дело и я облачаюсь в полный парад: у нас, у детективов Совы, у каждого на работе хранится выходной костюм, чистый, выглаженный, новый и обязательно дорогущий, от запонок до штиблетов. Со вкусом — могут быть проблемы или разночтения, но с приблизительной стоимостью одежды — ни в коем случае. Причем — за свой счет. Шонна не менее ведра крови из меня выпила, собирая шмотье в ансамбль, всеми этими бесконечными примерками, перемерками, запонками в тон, носовыми платками, трусяными узорами… Какая разница, какие на мне трусы, их под пиджаком не так чтобы видно… Но я верю Шонне и доверяю ей: сказала, что дурновкусье — заменю и галстук, и запонки, и зубочистку, если понадобится. Но выгляжу я в этой сбруе ничего, даже сам себе нравлюсь. А осанка-то, осанка…

— Рики… Если ты налюбовался на себя, то, может, поедем? — Вот же скотина Карл: человек в горе и в тревоге — а он все равно не преминет поддеть. Ничего, посчитаемся в трудную для него минуту.

— Лишь бы в пробку не впилиться.

— Главное — через первый мост перевалить, на втором в это время пробок не бывает. Рики, ты бабки разменял на всякий случай?

— Угу… Тот-то, Крепостной, вот-вот на ремонт закроют, если уже не закрыли, вот намаемся тогда … Так ты говоришь, ничего серьезного там? А, Карл?

— Уверен. Я когда на них поднаехал — они снагличали, но так… Без сердца и упорства. Под крупные купюры не попадаем, это точно.

С Карлом надежно, он и как юрист — золото, и человеческие качества в нем живы, в пику образованию и профессии. Я все ждал по дороге, пока он начнет выяснять насчет бати моего, поскольку это было бы вполне оправданное любопытство, но — молодец: ни слова. Понимает же, насколько мне гадостна эта ситуация…