— А что, это необычно? — неожиданно завелся Чистов.

— Да ладно тебе, папуль. У вас всю жизнь так.

Они поговорили еще пару минут и распрощались.

А Чистов вернул свою начавшую седеть — и, чего уж скрывать, чуть-чуть лысеть — голову на мягкие белые шерстяные рукава.

Это точно Майка сказала. У них всю жизнь так. Мама симпозирует — в прямом смысле и переносном, — а папа все больше по хозяйству. От кормления и вытирания крошечных поп — пока дети были совсем мелкие — до текущих хозяйственно-бытовых вопросов.

Правда, рожала Майку и Вадика все-таки Екатерина Степановна. Лично выносила, никому не передоверив. Впрочем, на тот момент суррогатных матерей еще не существовало. И грудью кормила, хоть и недолго. А вот почти все остальное делал он, Чистов.

Тут вдруг до него дошло, что даже про себя он называет жену по имени-отчеству.

Да ладно, чего уж там! А как ее еще называть, если спят они давно в разных комнатах огромной квартиры, и близость случается только тогда, когда Екатерина Степановна его позовет.

А может, это и неплохо?

Ведь когда все-таки зовет, его и в самом деле переполняет желание. Она как женщина вовсе не надоела ему за двадцать прошедших лет. Все так же екает в груди, когда видит ее ладную, аккуратную фигурку. Все так же хочется целовать в прекрасное лицо, в по-прежнему молодые, яркие глаза. Владимир Сергеевич знает, сколько денег — а главное, драгоценного времени — уходит у жены на поддержание внешнего вида. Но ему почему-то кажется, что если бы у Катеньки не было возможности прибегать к услугам лучших специалистов, то она все равно оставалась для него желанной.

В общем, не новость для господина Чистова узнать, кто главный в их по всем меркам полноценной семье. И не так уж это его уязвляет, раз столько лет терпит. Но мысли об их семейном матриархате все равно не радовали.

Тут тихонько запищал внутренний селектор, после чего пришло не вполне деловое предложение.