Но между тем ничего подобного не случалось, и когда молодой девушке перевалило за двадцать, она начала наконец терять терпение. Ее интересовало, отчего же получалось так, что счастье никак не хотело появиться. Возможно, ей не хватало знаний. Пожалуй, ей также нужно было немного познакомиться с миром за пределами ее родной усадьбы. И поскольку явно должно было пройти немало времени, прежде чем она смогла бы жить на заработок писательницы, ей необходимо было научиться хоть чему-нибудь, создать себе положение, которое давало бы кусок хлеба на то время, пока она ждала бы своего часа.

А возможно, дело было просто в том, что сказке надоело ее ждать. Может быть, сказка рассудила так: «Раз этот ослепленный человек не видит того, что лежит прямо на поверхности, пусть отправляется своим путем. Пусть бродит по серым мостовым и живет в серых городских комнатах с видом на серые стены домов. Пусть живет среди людей, скрывающих свое своеобразие и кажущихся совершенно одинаковыми. Это, может быть, научит ее видеть то, что поджидает ее прямо у порога дома, то, что существует и парит между рядами серебристых холмов, которые каждый день у нее перед глазами».

И вот однажды осенью, когда ей было уже двадцать два года, она отправилась в Стокгольм, чтобы получить образование и стать учительницей.

Молодая девушка быстро взялась за дело. Она уже больше не писала, а с головой ушла в уроки и занятия. Было похоже на то, что сказка теряла ее навсегда.

И тут произошло нечто удивительное. Однажды, той же осенью, когда было прожито уже около двух месяцев среди серых улиц и стен, она шла со связкой книг под мышкой, направляясь по улице Мальмшильнадсгатан. Только что она прослушала лекцию по истории литературы. Лекция, должно быть, была о Бельмане или Рунеберге,