– Милости просим! Заходи, пожалуйста! Крестьянин оглянулся: кого это зовут?

Чайханщик на помосте приглашающе махал рукой, поглядывая на него. За его спиной, на стене, была нарисована огромная бутылка пепси – раз в десять выше хозяина, – вся запыленная и покрытая трещинами.

– Благодарствую, – ответил он.

Чайханщик подошел поближе, к самым столбам, поддерживавшим камышовый навес, и повторил:

– Заходи, посидишь. Устал ведь.

– Благодарствую, – кивнул человек и поднялся по ступенькам на помост. Чайханщик с любезностью, в которой преобладал расчет, предложил:

– Да ты заходи в зал, снаружи-то холодно.

Но человек, опустившись на стул у самого края террасы, возразил:

– Так я машину прозеваю.

Чайханщик, упорно искавший, с чего бы начать разговор, ухватился ча подвернувшуюся ниточку. Он крикнул:

– Хасан, чаю! – а сам придвинул себе стул, уселся, облокотившись на металлический столик, и заинтересованно спросил: – Ты в Казвин или в Решт?

Человек, прикрывая полой свой узелок, ответил:

– Я в Тегеран еду.

Подручный чайханщика принес чай. Человек пребывал в нерешительности. Чайханщик подвинул к нему стакан:

– Пожалуйста!

– Благодарствую…

Чайханщик, во все глаза разглядывая крестьянина и его сверток, уговаривал:

– Да ты пей, не стесняйся. Остынет на таком-то холоде.

Человек наклонил голову в знак благодарности, положил в рот кусочек сахара и, налив чай в блюдечко, подул на него.

Чайханщик покрепче облокотился на стол, спросил:

– В деревне теплее или в городе?

Человек покосился на него поверх блюдечка – что за дурацкий вопрос? – и пожал плечами. Но чайханщик уже опять спрашивал: