Горбатый некрашеный стол, десяток обшарпанных табуреток да несколько вкривь и вкось прибитых плакатов – вот что составляло все убранство кабинета.

У раскрытого окна, задумавшись, стоял бывший летчик, а теперь новый председатель колхоза, Иван Иванович Гузнов, высокий, худой мужчина.

Свежий ветерок шевелил пустой рукав гимнастерки, ерошил кудрявые, тронутые сединой волосы. Внезапно Иван Иванович обернулся и пристально взглянул на прислонившуюся к стене девушку.

– С-слушаю в-вас, – слегка заикаясь, сказал он.

– Работу бы мне… – смущенно попросила Люба.

– Р-расскажи о с-себе, – предложил председатель.

Девушка напряглась в поисках нужных слов, потом, запинаясь, начала говорить:

– Училась… Закончила семь классов… Отец до войны тут был бухгалтером…

– А х-хочешь тоже стать б-бухгалтером?

– Да, – радостно кивнула Люба.

– Н-ну и п-прекрасно, – улыбнулся председатель. – Х-хоть одной сегодня угодил!

Когда Иван Иванович говорил, его узкое продолговатое лицо судорожно искажалось: сказывалось недавнее ранение в голову.

– Товарищ Жопкин, – обратился к председателю вошедший дед Степан.

Переминаясь на коротеньких ножках, он мял в руках грязную шапку и смущенно улыбался.

– Товарищ председатель, – повторил колхозник, – коней, едят их мухи с комарами, запряг.

– Вот т-тебе и р-работа на с-сегодня. Т-теперь м-можно и ехать…

– обращаясь к девушке, оживился председатель. – М-мне н-нужен п-помощник: я еще п-плохо п-пишу левой… И знаешь, – поделился он с

Любой своими наблюдениями, – почему д-дед мою фамилию исказил?

Угодить х-хотел, чтоб н-нежнее было… И сколько их на Руси г-глупых ф-фамилий, унижающих ч-человека? Г-Гнилозубовы, С-Собакины,

К-Кобыляцкие… И х-хотя не ф-фамилией, а д-делами славен ч-человек, но все же н-нелепое звучание п-порой смущает, а п-порой смешит л-людей.