— Ты почему не плачешь? — опять стал приставать отец, вернувшись с похорон прабабушки Аглаи.
— Оставь его в покое, Мишелю пяти еще нет, он даже не знает, что такое смерть, — попыталась заступиться мать.
— Он отлично знает, он только думает, что для него смерть других неважна. Слушай, когда мы с тобой умрем, он и слезинки не проронит!
Вот так я начал всерьез понимать, что со смертью не шутят. Впоследствии, когда мне сообщали о чьей-то кончине, я изо всех сил старался думать о чем-нибудь печальном… о стеблях вареного шпината, например. Слезы появлялись сами собой и все были довольны.
Потом у меня был более прямой контакт со смертью. В смысле, когда мне было семь лет от роду, я сам умер. Это событие произошло в феврале, в ясный чистый день. Надо сказать, что перед этим у нас был очень мягкий январь, а часто, знаете, бывает, что за мягким январем идет солнечный февраль.
5 — ГДЕ ГЕРОЙ В КОНЦЕ УМИРАЕТ
— Осторожно !
— Да что ж он…
— Господи!
— Смотри! Куда ты бе…
— Не-е-т!!!…
Долгий скрип тормозов. Глухой и мягкий звук удара. Я бегу за своим мячом, который выкатился на шоссе, и бампер зеленой спортивной машины подрезает меня точно под коленками, где самая нежная кожа. Ноги отрываются от земли. Меня катапультирует в небо.
Воздух свистит в ушах. Я лечу поверх солнца. Свежий ветер врывается в мой распахнутый рот. С земли, далеко внизу, на меня уставились испуганные зеваки.
Кричит какая-то женщина, завидев, что я взмываю ввысь. Кровь сбегает с моих штанов и собирается в лужу на асфальте.
Все происходит, как в замедленной съемке. Я лечу на уровне крыш и разглядываю силуэты, снующие в мансардах. И тут впервые в моей голове проскакивает вопрос, над которым я так часто потом думал: «Чем это я тут занимаюсь?»
Да, в это мгновенье, подвешенный в небе на долю секунды, я понял, что ничего не понимал.