Что будет у них дальше, Марина не знала, но не жалела ни о чем. — Я сама его тогда позвала, и не вправе ничего требовать, — думала она. — Пусть решает сам, и скажет мне об этом. Кымлот был меньше районной столицы — Нурмикинота. Жило в нем в основном коренное население. Школа, поликлиника да похожий на сарай крохотный клуб, в котором по вечерам устраивали танцы или «крутили» кино, — вот и все культурные учреждения поселка. На самом его краю находились здания геологического управления и длинный барачного вида дом, в котором проживали геологи. У Георгия была там своя крохотная комнатушка. — Сегодня вечером пойдем к Рябовым, — предложил Георгий. — Таня и Борис — мои друзья, геологи из нашего управления. — Жили Рябовы поблизости от Георгия. Компания у них собралась пестрая и веселая. — Марина. Королева красоты нурмикинотской больницы, — представил ее Георгий. — У тебя, Юрочка, есть вкус, — сказала с улыбкой молоденькая геологиня Элла. — Почему она называет его Юрочкой? И почему так насмешливо улыбается? — ощутила какой-то скрытый укол Марина. — Кем Элла приходится ему?

После застолья с оленьей строганиной и спиртом Таня и Борис спели под гитару несколько песен. — А теперь, Боря, подыграй немного и мне, — сказал Георгий. — Сейчас я спою песню про нашего брата-геолога. — И под Борин гитарный наигрыш начал:

«Все перекаты да перекаты…»

Марина видела, что песня знакома всем собравшимся. Но сама она слышала ее впервые. — Разве она только про геологов? — подумала она. — Эта песня касается каждого.

— Почему не слышу аплодисментов моему замечательному исполнению? — тоном балованного ребенка произнес Георгий.

— Скромность украшает человека, Юрочка, — опять высунулась Элла.

— А я не люблю украшений.

Когда Георгий и Марина уходили, было уже заполночь. — Твоя Мария Ивановна, должно быть, давно крепко спит. Не стоит ее будить. Айда ко мне, — сказал Юра.