Единственный, с кем я дружил, был старик, которого я постоянно встречал в библиотеке, он собирал материалы по происхождению славянских племен, которые чудом сохранили в языке и обычаях приметы тех, канувших в Лету римлян.

Вообще-то он просто начитался Фоменко плюс Носенко, меня он привлекал другим, он был болен редкой болезнью – его вывели из летаргического сна, который длился пятнадцать лет. Часть его нервных клеток в мозгу претерпела изменения, и он совершенно не воспринимал окружающее, он считал, что живет в какую-то отдаленную эпоху, но и о ней он не мог сказать ничего вразумительного.

Однажды я ему показал портрет римлянки, он страшно оживился и сказал, что это его сестра.

– Она больна, кроме меня, за ней никто не ухаживает, просто не представляю, что с ней будет после моей смерти, а мне осталось не так много

– Вы не можете отвести меня к ней? Познакомить?

– Почему нет? Она ведь девушка, хотя вы все равно не можете на ней жениться.

– Какая досада, – сказал я. – А почему, позвольте спросить?

– Она – весталка, если нарушит обет, ее живой зароют в землю.

В назначенный день мы отправились к “весталке”. Я купил яблок и цветы.

Дверь старик открыл своим ключом, хозяйка уже не встает, пояснил он.

Я приготовился встретить тяжелый запах и мумию в постели.

В квартире пахло фиалками. И еще чем-то. Вы догадались, что я уловил запах амбры, говорят, римляне применяли ее при бальзамировании

Все окна были открыты. Худая до прозрачности женщина лежала на боку, лицом к окну. Излишне говорить, что голова ее лежала на согнутом локте. Именно так, как ей и полагалось лежать. Как она всегда лежала.

– Паралич, – сказал старик. – Но хлопот совсем немного.

Вскоре после нашего визита старик перестал приходить в библиотеку.

Переждав неделю, я отправился к нему. “Умер, – сказали мне соседи, глядя на меня с ненавистью – квартирный вопрос – понял я. – Просил передать тому, кто спросит”, – с этими словами мне все-таки передали ключ. Я оценил такую самоотверженность и сделал вид, что не удивился.