"…шла война, я ехала в чужую страну, со мной еврей-подросток, языка не знала, но во мне была какая-то необъяснимая уверенность в том, что ни с Марком, ни со мной ничего плохого не произойдёт"

Нет описания того, как они ехали. Что это был за транспорт, в котором их везли? Что не пассажирские вагоны класса "люкс" — так это точно, в вагонах класса "люкс" рабов с Востока тогда не перевозили.

В Германии приезжих поместили в карантин, но он был коротким. Вымыли в бане, проверили на вшивость. И опять нет ни единого слова о том, каким было содержание рабочих в карантине, и сколько он продолжался. Чем питались, как спали, да и вообще как проходило время у "рабов с Востока"?

"…после карантина нас повели на биржу для рабочих. На наше "счастье" определили нас работать у бауэра… Более лютых и звероподобных созданий ни раньше, ни позже я не видела…

… и в этом месте она сразу даёт название землевладельцу: "фашист". Такое определение должно было родиться в её сознании через какое-то время общения с немецким помещиком и по причине, но не сразу. Но когда рассказчица уже перед изложением работы и проживания у бауэра так его определяет — причины тому могли быть. Тётушка о фашизме, как об учении, абсолютно ничего не знала, и "фашист", как таковой для неё, да и для основной массы граждан нашего отечества — крайне отвратительный и, в основном, жестокий человек.

"…был не лучше наших помещиков, о которых в литературе много сказано. И было в хозяйстве, куда нас направили, восемь коров, две лошади, несчитанное количество свиней, гусей, индюшек и кур. Был у бауэра и трактор. По всему периметру загона для коров росли фруктовые деревья, фруктовому саду и конца не было… У них вдоль шоссе фруктовые деревья растут. Было нас рабочих: француз из пленных, поляк я и Марк. Была ещё и девушка, полька, но как мы прибыли, то она на третий день сбежала от бауэра. Весь гнев этого зверя почему-то обрушился на меня… Жили мы в пристройке.