Я кое-какие книжки тоже читал и знаю, что в нашей стране за такие размашистые идеи по головке никогда не гладили, а вот по шее давали
– многим, и не раз. Потому, доставив мое сокровище до дому и закрыв дверь квартиры изнутри, спрашиваю с опаской:
– А не организуют ли вам снова, как тогда в двадцать втором году, философский пароход и не турнут ли вашу чистую сущность куда подальше, по морям, по волнам?
– Тебя я все равно не брошу, – отвечает. – Устроишься матросом, а по ночам будешь приходить в мою каюту.
Да, разве что в матросы осталось податься. Первую мою профессию – техническую – жизнь, по сути дела, упразднила, вторую – как бы гуманитарную – еще не утвердила и вряд ли уже утвердит.
2. НАКАНУНЕ
Как раз накануне нашей с тобой первой встречи жизнь об этом мне напомнила, с присущим ей ехидством. Буквально за неделю рухнул мой внутренний рейтинг до нуля, до полного разочарования в себе и в человечестве. Я, кажется, тебе уже рассказывал, как в веселые времена, в конце восьмидесятых, завлекли меня веселые люди в Центр системного трудового стимулирования. Одна из тусовок, расплодившихся вокруг Собчака и его команды. Рассуждали мы тогда вроде бы по уму, толково: как обсчитать экономическую реформу. Денег настоящих в стране не было: рубли в сбербанках все равно пришлось бы аннулировать – будь на месте Ельцина с Гайдаром кто угодно. Хоть бы
Брежнев еще десять лет протянул, хоть бы мы кого-нибудь из царственно грассирующих Романовых импортировали и на престол посадили. А что у нас было да и теперь еще – при всем идиотизме – есть? Природные ресурсы – раз, человеческие ресурсы – два. Может быть, даже человеческие на первом месте. Трудоголиков, как и лодырей, всегда меньшинство – точно так же, как чистых алкоголиков и чистых трезвенников. И не только у нас, но и везде во всем мире.