Коль скоро ты об этом заговорила, хочу поделиться своим ощущением: по-моему, я постоянно меняюсь и развиваюсь. Это касается не только отношения к еде. Но к еде в первую очередь.
Понятно.
А ты меняешься?
Наверняка. Хотя это трудно отследить.
Верно, нелегко. Это процесс сложный, оттого неприятный. И болезненный.
Тебе он доставляет боль?
Нет. На самом деле — нет.
Но ты это так назвал?
Да.
А что, если «плейбойскую» футболку Найджеле купил Чарльз Саатчи? Мысль поражает Телемана, как метеорит, который несколько лет приближался к ничего не подозревающему Телеману, чтобы вдруг упасть на голову и разбить всю eгo жизнь. Черт, черт, черт! Саатчи, старая свинья! А строит из себя благодетеля, мол, он скупает искусство и бесплатно выставляет его на всеобщее обозрение, сам при этом оставаясь в тени. Еще бы, конечно ему не хочется светиться. Экая скотина. Вот теперь все стало на свои места. Саатчи смотрит на Найджелу как на свою игрушку. Хитростью, деньгами, пресловутой репутацией загадочного покровителя искусств он завлек ее в мышеловку. А синеокая простодушная Найджела попалась на эту уловку. Она повинуется малейшему его жесту. Теперь понятна и фотография в такси. Зачем Саатчи жаться к ней, если она и так его со всеми потрохами? Он ее приручил и заколдовал. Мир считает ее свободной. Он видит лишь парадную сторону: как она ведет свои кулинарные передачи, блистает там и сям, издает книги. А на самом деле она пленница больного, шовинистич- но мужского сознания. До Телемана впервые дошло, как это все устроено. И тут только он осознал, что Найджела в опасности. Ее используют самым беспардонным образом. Ей нужна помощь. Бог мой! Бог. Мой.
Те-ле-ман!
А... что?
Что случилось? Ты страшно побледнел.
Что-то... мне нехорошо.
У тебя температура?
Не знаю.
Да, ты горячий.