И взгляд у нее то милый, то лу­кавый, а то и нахальный даже. Если она одета в черное, вид у нее страшно неприступный, к такой Телеман не рискнул бы ни подойти, ни тем более заговорить, но когда она стоит в своем тоненьком голубом свитерке и держит в правой руке, напри­мер, плошку клубники со сливками, а в левой лож­ку, то вся она такая нежная, такая ранимая, что прямо видно, как она нуждается в заботе и уте­шении человека вроде Телемана.

Еще ему нравится, что Найджела такая боль­шая. У нее есть бедра, например. И грудь.

Разговорился с одной дамой в «Лидле».

Вот как? Понятно.

Бертольд и Сабина играют с ее детьми, и я по­нял, что ей было неловко увидеть меня и не пере­кинуться парой слов.

И что она сказала?

Ее зовут Лиза, она из Америки. Она долго рас­сказывала мне о каком-то здешнем замке, что он совершенно сказочной красоты, до потери пуль­са просто, и где-то здесь совсем неподалеку, если я правильно понял.

Нойшванштайн.

Да. Так вот эта женщина долго-долго вынима­ла душу из своего парня, что им надо поехать в Европу посмотреть этот замок, а он ни в какую, ему хотелось в Мексику, короче, нашла коса на камень, дело едва не кончилось разрывом, но по­том она его все-таки допилила, они приехали в Европу, и замок так их потряс, что парень прямо тут же сделал ей предложение, и на свадебных приглашениях они напечатали фото замка, и сва­дебный торт заказали, конечно же, в форме замка, и теперь у них двое детей и они приезжают сюда каждый второй год.

Понятно.

We have so much fun in Europe

Понятно.

Я даже думал эту фразу записать.

Запиши.

Пока я ее не забыл.

Думаешь вставить в свою пьесу?

Возможно.



7 из 79