Может, это направляют куда-то карательный отряд? Ему казалось странным, что он не заметил в городе ни одного жандарма. Он знал, что они обосновались неподалеку — в большом селе, километрах в двадцати от города.

…Как-то раз он пришел в маленькую горную деревушку. Пришел за солью — соль была очень нужна в отряде, и ее всегда не хватало. Встретился со связными, узнал, что мешок спрятан за деревней, в условленном месте, откуда он и должен будет захватить его на обратном пути. Ему рассказали, что в общине сидит пойманный партизан, какой-то молодой учитель. День Антон провел в чьей-то сторожке на огородах, а когда стемнело, вскинул на спину мешок с солью и двинулся в горы. Неслышно шел он через поле, прямиком к ближайшему лесу. Взойдя на невысокий холм, где когда-то стояла деревенская церковь, он услыхал голоса и остановился. Ухо различило удары заступа и негромкое позвякиванье лопаты. Охваченный любопытством, он подождал еще несколько минут. И вдруг тихую тьму ночи разорвал отчаянный крик, сопровождаемый глухими ударами и грубой бранью…

Позже он узнал, что был свидетелем смерти учителя. В тот вечер в село явились каратели…

Нет, так он никогда не уснет!

Он заставил себя думать о годах детства, вспомнил мать, которую давно уже похоронил — высокую, худую женщину с мужскими чертами лица и высоким лбом. Ее образ подействовал на него успокаивающе, и он почувствовал, что нервы уже не так натянуты, как раньше. Мысленно увидел маленький домик в Лозенце

Прежде чем заснуть, он с сожалением подумал о своих часах, тикавших сейчас в столе у начальника участка. Обидно, что придется расстаться с ними и с документами. Да, документы — это в самом деле огромная потеря. Их удалось раздобыть только благодаря одному товарищу — писарю общинной управы.

Он уснул, когда старые турецкие часы на башне пробили один раз.

3

В камере, если это название подходит к узкой и темной клетушке, наскоро приспособленной для содержания арестантов, было всего одно оконце, выходившее на задний — двор. Годами немытое, оно было до того грязным, что казалось, будто в нем вместо стекол — листы целлулоида. Вделанная в стену решетка еле проглядывала сквозь них. Дневной свет с трудом проникал внутрь, и, если бы не электрическая лампочка, даже собственную одежду и то нелегко было бы отыскать.