С улицы доносился негромкий монотонный шум городка. Скрипела телега, слышны были голоса прохожих, шаги. Где-то, должно быть, набивали на кадку обручи, и удары молотка гулким эхом отражались от стен домов. Вдали виднелась сине-зеленая цепь гор, залитых утренним солнцем, и чистое безоблачное небо над ними.

— Это насилие, — сдавленно проговорил Антон тоном человека, которого вынуждают открыть свою тайну. Он оглянулся, посмотрел на агента и тихо добавил: — Я приехал из-за женщины…

Начальник повернул голову и с любопытством взглянул на него. Агент весело усмехнулся и провел рукой по своим блестящим, смоченным волосам. В кабинете наступила тишина. Антон стоял потупившись — вид у него был сумрачный, сердитый. Начальник подошел к нему.

— Кто эта женщина? — спросил он.

В этот момент зазвонил телефон. Начальник нагнулся, снял трубку. Чей-то взволнованный голос о чем-то ему доложил. Лицо начальника выразило тревогу.

— Где обнаружен? — спросил он, и голос в трубке что-то произнес в ответ. — Когда? Уже выехал? Само собой разумеется… Пусть его кто-нибудь сопровождает… Одного ни в коем случае не посылать… Погоди минуту… — Он прикрыл трубку ладонью и, не взглянув на Антона, приказал агенту: — Увести! И прикажи старшине проверить личность. Пускай позвонит в Пордим. Переведи из камеры в караульное помещение.

Он махнул рукой — неопределенный жест, который можно было истолковать и как «до свидания», и как «пошел вон», и вновь вернулся к разговору по телефону.

Агент вывел Антона в приемную.

— Я прошу оставить меня в прежнем помещении, — сказал Антон.

— Почему? Тут ведь лучше.

— Я не желаю, чтоб полицейские приставали ко мне с расспросами, кто я и откуда, и чтоб на меня пялили глаза те, кто приходит сюда по делу.

Агент подумал, потом равнодушно обронил: