— Я впервые вижу убитого человека, — проговорил Антон.
— Слабые же у вас нервы. А я вот могу глядеть на все что угодно… Как доктора. Идите, вас зовут.
Паренек-сапожник уже держал лошаденку под уздцы, толстый полицейский, сумрачный и злой, махал рукой, указывая Антону на ведро и воронку. Карие глаза парня потемнели от тревоги, утеряли свой жизнерадостный блеск. На лице были смятение и страх.
— Эй, Монка, — окликнул его полицейский, проходивший в этот момент мимо. — Видал того, под навесом? Протянул ноги! И тебя сволочём туда же. Тебе б, дурню, сапоги латать, а ты запрещенные книжки читаешь! — Он больно дернул паренька за волосы. Тот покачнулся.
— Трогай! Чего смотришь? — прикрикнул толстый полицейский.
Антон взял вожжи, и телега покатилась со двора. Ведро и воронку нес паренек.
Они выехали на ту же самую узкую извилистую улочку, сразу наполнившуюся громыханием пустого бочонка. Лошадка норовила перейти на рысь, но Антон с такой силой натягивал повод, что она чуть ли не подымалась на дыбы. Он чувствовал, как напрягаются мускулы и как зреет в душе отчаянная решимость. Лицо убитого стояло перед глазами, переполняя сердце болью и гневом.
Он шел быстро, не оглядываясь, опустив голову, в каком-то странном состоянии, не видя и не слыша ничего вокруг, точно вдруг оглохнув от грохота бочонка и стука колес. Когда улочка осталась позади, он отпустил повод, и лошаденка затрусила быстрее. Он оглянулся на конвойного. Кобура револьвера застегнута. В левой руке — короткий прут.
«Минимум три секунды, чтобы выхватить револьвер, и еще одна, чтобы снять с предохранителя», — подсчитал Антон. Он ненавидел этого человека, как саму смерть.
Подняв голову, он увидел впереди горы. Синевато- зеленые, окутанные маревом, они возвышались стеной, широко раскинувшейся в стороны. Сердце зашлось от нестерпимо жгучего желания оказаться наконец в этой похожей на море синеве. Там его товарищи. Он мысленно посылал им свой привет. Увидит ли он их снова, узнают ли они, о чем он думал в последние минуты жизни? Узнают ли, как дороги были они ему… как бесконечно он им верен…