– Да потому, что в Москве скоро будет памятник поставлен казакам-освободителям. Тем, которые революционных рабочих разгоняли.

– Им будет памятник поставлен за то, что они рабочих разгоняли? – поразился Печкин.

Он тоже на кухне с Матроскиным чай пил.

– Ну да. Они же против царя бунтовали. Вот казаки и гоняли их с утра до вечера.

– Плохо они их гоняли, – ворчит Матроскин. – Гоняли бы они их хорошо, никакой бы революции не было. И советской власти тоже.

Тут Печкин взвился:

– А чем тебе советская власть помешала? Она же тебе дураку все дала. Если бы не советская власть, мы бы с тобой, Матроскин, как личности одной формации, полы бы мыли или рвы копали. Или бы свиней пасли.

– С чего это ты взял, что мы бы с тобой полы мыли, – обиделся Матроскин. – Ты бы, Печкин, может быть, и мыл полы. Только ты бы мои полы мыл. И свиней бы ты моих пас.

– Ладно, ладно, – успокоил их Шарик. – Только казаки сейчас в полном порядке, а мы время теряем.

– Что же ты предлагаешь? – спрашивает кот.

– Предлагаю полк казачий сформировать в нашей станице Простоквашинской.

– Да зачем? – спрашивает Печкин.

– Да затем, – кричит Шарик, – что можно вооружиться и с мафией бороться! Можно начальство учить уму-разуму! Можно милиционера Люськина с позором из деревни выгнать! Можно налогового инспектора Кукушкина на площади выпороть!

– Хорошие мысли, – говорит Печкин. – Меня они убеждают.

И так он барственно, по-казацки, стал дрова в печку подбрасывать.

– А меня нет, – говорит Матроскин, – и прошу оставить меня в покое, гражданин Шарик.

– Я теперь не гражданин Шарик, я теперь есаул Шарый, – говорит пес. Он даже запел для убедительности: – Есаул, есаул, что ж ты бросил коня…