– И как твоя охота?

– Можно я отвечу историей?

– Нельзя. Ты мне будешь голову морочить…

– Не буду.

– Ну хорошо.

– Есть птица, называется “глухарь”.

– Ну знаю. Это петух такой лесной.

– Петух такой лесной… У него нет зубов, он желудком жует…

– Что-о?

– Ну правда, не смейся, у него там камешки. Он по осени, пока снег не лег, эти камешки и клюет. Пополняет запас. На бережок вылетает и клюет.

– Бедный.

– Почему бедный?

– Какое-то неуютное занятие.

– Занятие как занятие. В общем, однажды пошел человек на охоту и принес глухаря, дома желудок вскрыл, а там золото. Так прииск и открыли.

– Ладно, положим, поверила. Что дальше?

– Дальше ничего.

– Как ничего?

– Так. Все уже есть.

Маша вдруг покраснела. Меха сдулись так, что в них больше не осталось чудного теплого воздуха – ни в самых маленьких закутках, ни в самых сокровенных глубинах. Потом спросила совсем тихим крадущимся голосом:

– И что это значит?

– Это значит, что я нашел свое золото.

9

На следующий день он отвез Машу на встречу с Фархуддиновым. Она была в темных очках и в черном костюме.

– Ну я пошла… Созвонимся. Ты куда сейчас?

– На Правый берег.

– Зачем?

– Сделать стойку.

Маша вдруг улыбнулась:

– Хочешь скажу наглость? По-моему, ты ее давно сделал.

– Хм… Как только тебя увидел. Удачи тебе.

Издали горы поднимались высокой грядой, а дома и заводы ютились у их ног. Когда он подъехал, горы скрылись, залегли и серыми скалами теплоцентрали встала промзона, заклубилась угольной пылью, разбитой дорогой, по которой вдруг прогрохотал допотопный карьерный самосвал.

Сколько он перевидал за свою жизнь складов, путей с тепловозами, портов и заводов! Дорог мимо переполненных помоек, жилых коробок с загаженными подъездами, с исписанными и подожженными стенами.