Однако это утро едва ли можно было назвать тихим. Перешагнув порог, жена застыла в боевой позе – руки на бедрах, ноги слегка расставлены.

– Не понимаю, чего ты от меня хочешь, – пробормотал я.

– Свободы! Неужто непонятно: свободы, и ничего больше!

Она продолжала стоять все в той же вызывающей воинственной позе.

– Ты подними одну руку вверх, – предложил я.

– Это зачем же?

– Получится, будто ты держишь факел. На манер статуи Свободы в нью-йоркском порту.

– Я бы тебе засветила факел, да вазу жалко, – ответила она.

Ваза безропотно поглядывала с буфета, готовая к делу.

В конце концов, решив, очевидно, что, прежде чем прибегать к сильным средствам, не мешает испробовать более мягкие, Бистра проговорила:

– Тони, ну скажи, ну может женщина жить с двумя мужиками одновременно?

– Ты живешь с одним.

– Однако соседи другого мнения: с одним развелась, за другого не вышла, живет с двумя.

– А что тебе мешает выйти за него замуж?

– Ты мешаешь.

– Я готов дать тебе подписку, что не возражаю, если в этом есть необходимость.

– Жорж сказал, мы поженимся только после того, как ты освободишь квартиру.

– А мне где прикажешь поселиться? На тротуаре?

– Не говори глупостей. Имеется в виду, что вы с Жоржем обменяетесь комнатами.

Десяток секунд я сидел молча, соображая, в какой форме лучше поднести свой отказ. Но жена, решив, что я испытываю колебания, усилила атаку.

– У Жоржа комната в хорошем доме, с удобствами. Из тех шикарных домов, которыми владела старая буржуазия. В двух шагах отсюда, в самом центре. Чудесный вид. И еще одно преимущество: соседи – одни мужчины. Редкая возможность для такого женоненавистника, как ты.

Я продолжал молчать, обдумывая свой отказ. Обдумывал я его без особой внутренней убежденности. Жена и на сей раз была права: она нисколько не сомневалась, что после неизбежной в таких случаях риторики я уступлю. Просто диву даешься, как такая вот женщина, не страдающая избытком интеллекта, может во всех случаях жизни быть правой.