– Дальше.

– Дальше, не могут найти ключ от ящика с инструментом, – продолжила лаборантка.

– Кто виноват?

– Не признаются.

– Я найду. Дальше.

– Дальше Анжела боится сторожить по ночам. Говорит, что слышит шаги.

Юрич нарисовал очередную звездочку. Если слышала, но не донесла – преступление налицо.

– Дальше.

– Принесли зарплату, но не могут досчитаться ста тысяч.

– Дальше.

– Разговаривали о вас, разговаривали невежливо, с обидными словами.

– Кто?

Лаборантка Люся начала перечислять; было заметно, что в процессе общественнополезного труда она развила в себе не только уши, но и феноменальную память.

– Это не столь важно, отложим пока, – сказал утомившийся Юрич. – Дальше.

– Дальше мужчины собрались и пьют.

– Как, просто пьют?

– Нет, играют в карты и пьют.

– И все?

– Рассказывают анекдоты, играют в карты и пьют.

– И все?

– У Короткого две девятки в рукаве.

– Что пьют?

– Водку.

– Свою или общественную?

– Свою.

– Много выпили?

– Только начали.

Юрич поставил звездочку и решил явиться тогда, когда выпьют много. Чтобы преступление было не только налицо, но и на лицах.

– Сколько их? – спросил Юрич.

– Шестеро. Пьют, ругаются и играют в карты.

– А почему седьмого нет?

– Физног отсутствует по непонятной причине.

– Ладно, – ответил Юрич. – Иди и продолжай работать.

Директор Юрич вышел из любвеобильной палатки и начал строить всех в единую линию, чтобы учить маршевому шагу. Дети слушались неохотно и с бестолковинкой, но строй был создан, марш отмарширован с пользой для воспитания; детям было велено разбредаться по палаткам. В воздухе повисла пыль. Закат прижался к горизонту и светил из-за чешуйчатых сосновых стволов. Казалось, что в темно-розовое небо брошена горсть риса – к хорошей погоде, должно быть.