Жили они без друзей, потому что характер жены не переменился.

Степан Петрович боялся вести при ней свою прежнюю веселую жизнь, боялся, что и за это могут прерваться деньги. Так что жили они, со стороны, дружно. Может быть, он даже стал втягиваться в ее жизнь.

Нельзя сказать, чтобы они совсем не бывали в гостях, иногда заходили к тихим людям. И вот летним вечером 1992 года они возвращались от таких тихих людей.

Он много выпил в гостях, но шел ровно, а голова работала яснее ясного.

Автобусов уже не было, и они шли пешком. Шагали из города, долго. Он шел за женой и видел ее перед собой. В этот вечер он сознался себе, что никогда не откажется от нее, то есть от денег. Не сможет остановиться. Он шел за ней, знал это и ненавидел ее вместо себя. Иногда она оборачивалась и улыбалась ему.

Они достигли парка. И пошли вдоль решетки с львиными мордами.

Тополя качались высоко в темном небе. Фонари не горели. Она сказала:

– Перейдем?

Конечно, это она сказала!

И тут они услышали шум машины. Машина шла быстро. Они стояли у решетки и ждали, когда она пролетит.

Он толкнул жену, чтобы не было больше соблазна денег.

Вот такое допущение сделал старик. Он был уверен, что так все и было, только доказать не мог. Старуха доказала кольцом.

За окном на черной ветке висел месяц. Старик был доволен. Он почти разгадал загадку.

Во вторник Верка ушла на завод. Старик выпил чаю и, как неделю назад, сел у окна. У него было плохое настроение, он ничего не мог придумать с кольцом. Он сидел и хмуро смотрел на тропинку.

Почтальонша появилась рано. Она задержалась у их калитки и вложила что-то в ящик.

Старик вышел из дома и достал письмо. Погода в этот день была серая и прохладная. Письмо было адресовано Верке. Старик сразу узнал почерк старухи. Он вернулся в дом и у окошка распечатал письмо над дымящимся носиком чайника.

“Жаль, что ты такая ленивая на письма, – писала старуха, – и я от чужих людей узнаю, что у тебя гость. Гость этот чужим людям подозрителен. Лампия пишет, что он не тот, за кого себя выдает.