И как бы серьезно я ни относился к мысли или литературному факту, которые я, автор, хочу сообщить радиослушателю, для меня самого все это еще и игра в театр. Попросту – игра.

Впрочем, в данном-то случае игра как раз и есть серьезное дело.

Прочтите, постаравшись не обидеться, вот эту цитату:

«Для дитяти игра – действительность. В игре дитя живет, и следы этой жизни глубже остаются в нем, чем следы действительной жизни, в которую он не мог еще войти по сложности ее явлений и интересов. В действительной жизни дитя не более, как дитя... в игре же дитя, уже зреющий человек, пробует свои силы и самостоятельно распоряжается своими же созданиями».

Между прочим, как скоро увидите, сказано точь в точь про нашего Гену.

Сказано же давным-давно великим педагогом Ушинским, а что касается вашей предполагаемой обиды, то забеспокоился я потому, что знаю: ребенок (виноват: «зреющий человек») терпеть не может, когда его так и называют – ребенком. Тем более – «дитятей».

И он прав. Он торопится взрослеть, «зреть», так что ему, то есть вам, пока трудно представить, что, повзрослев, вы с нежностью оцените именно то, чего сейчас порою стесняетесь: своей естественной тяги к игре.

Да и не надо – не представляйте. Не цените – пока. Это уж моя обязанность, человека, давненько расставшегося с детским возрастом, оценить игру, понять ее возможности и преимущества. Оценить с той самой стороны, с которой, как говорят, виднее.

Отчасти поэтому и форма для наших радиопутешествий была избрана именно такая, к какой слово «игра» относится самым непосредственным образом. Ведь говорим же: «актер играет», «спектакль сыгран».

Уже много лет назад, когда замысел передачи только возникал, стало ясно: это будут пьесы.