— Так ли это, старый дурак? — сказал я громко, затем улыбнулся и вернулся к столу. Теперь уже мне ничто не мешало заниматься почтой.

В три часа в мой кабинет вошел Ронсон. На его круглом упитанном лице сияла улыбка, а глаза самодовольно блестели за прямоугольными линзами очков без оправы.

— Все готово, Джонни, — произнес он своим удивительно мощным голосом.

Когда кто-либо впервые слышал его голос, то невольно поражался, как такой пухлый, упитанный человечек может обладать столь зычным командным голосом. Затем все тут же вспоминали, что это же Лоренс Г. Ронсон, а он принадлежал к тем слоям общества, где люди от рождения наделены командным голосом. Могу побиться об заклад, что когда он был младенцем, то не плакал, прося грудь у матери, а приказывал ей накормить его. А может, я ошибаюсь, и в тех самых слоях матери вообще не кормят детей грудью?

— Да, Ларри, — ответил я. Кроме голоса, мне еще кое-что в нем не нравилось: рядом с ним подсознательно хотелось говорить на правильном английском языке, что мне не всегда удавалось.

— Ну, что у тебя вышло с Паппасом? — спросил он.

«Его шпионы хорошо работают», — подумал я.

А вслух ответил:

— Все нормально. Я продал ему «дохлую десятку» за четверть миллиона долларов.

Лоренс прямо-таки засиял, услышав это. Чтобы закрепить мою маленькую победу, я добавил:

— Деньги он заплатит вперед. Завтра.

Потирая ладони, он подошел к столу и хлопнул меня по плечу. Хлопок был довольно ощутимым, и я вспомнил, что когда-то он играл в сборной по футболу.

— Я знал, что только у такого парня, как ты, может все выгореть, Джонни! Я знал это!