– Ещё малышек с собой берут, – шипел Незнайка, – в морское плаванье. А если буря? А если пираты? Они же там сразу рёв поднимут: «Ах, я медузу боюсь! Ах, я платье промочила!..»

Пёстренький в ответ презрительно сплевывал, и они, пересыпая ядовитые замечания солёными словечками, продолжали топтаться возле строительной площадки.

А «Стрекоза» тем временем была уже почти на плаву. Оставалось только закончить внутреннее благоустройство, провести испытания на воде и загрузить трюмы. Незнайка с каждым днём мрачнел, а невозмутимый Пачкуля Пёстренький сделался ещё более неразговорчивым.

Однажды Кнопочка, чувствуя себя в какой-то степени виноватой, подошла к Знайке и спросила, нельзя ли всё-таки зачислить их в команду. Она сказала, что было бы слишком жестоко оставить их на берегу и что она даже готова уступить кому-нибудь из них своё место.

На это Знайка резонно ответил, что участвовать в экспедиции он никому не запрещал, что свободных мест ещё навалом и если Незнайка и Пёстренький желают отправиться вместе со всеми, то им достаточно занести свои имена в список.

Обрадовавшись, Кнопочка тотчас побежала разыскивать приятелей. Стоит ли говорить, что дело кончилось общим примирением и участие их в экспедиции стало решённым.

После того как были проведены успешные испытания «Стрекозы» на воде, Знайка торжественно объявил день отплытия.

* * *

И вот однажды, солнечным погожим утром, весь Цветочный город приготовился провожать в плаванье отважных путешественников.

Незнайка в этот день проснулся раньше всех, сделал гимнастику, чего за ним никогда не водилось, умылся, почистил шляпу, сел на крылечке и стал дожидаться, когда солнце покажется из-за верхушек деревьев.