— Тем не менее получилось,—пробормотал Роупер.—Конечно, я ее не сразу простил… Но, понимаешь, когда я увидел их в постели… Я хочу, чтобы ты меня правильно понял… Это как бы придало нашей семейной жизни совершенно новый характер.

Я его правильно понял. Ужасно, конечно, но жизнь есть жизнь. И семейная тоже.

— Ты хочешь сказать, что, хотя ты пришел домой усталый, вы все-таки…

— Да, и она чувствовала себя виноватой.

— Неужели? Признаться, если бы я застал свою жену…

— Тебе этого не понять.—В пьяном голосе Роупера на мгновение послышались довольные нотки.—Ты не женат.

— Ну, хорошо. Так что все-таки тебя беспокоит?

— Вообще-то это длилось недолго,—пробормотал Роупер.—Пойми, я допоздна работал, недоедал. Консервы вызывали у меня расстройство желудка.

— Консервы были не так уж плохи.

— Да, конечно.

Между тем нам подали Kalbsbraten

— Оказалось, что я слабак, оказалось, что со мной можно спать только в прямом смысле слова. Оказалось, это я организовал еврейский заговор, в результате которого погибла Германия.

— Она совершенно права. Как-никак, ты был «британским союзником».

— Но я осознал свою вину,—безнадежно проговорил Роупер.—Она это знала. Однако спустя некоторое время сивая горилла появилась снова.

— Значит, какой-то перерыв все-таки был?

— Он ездил бороться на континент. Нo теперь вернулся и выступает в лондонских предместьях.

— Он был у вас дома?

— Да, приходил ужинать. Ничего больше. Но я не знаю, что происходит по утрам.

— Так тебе, идиоту, и надо. Простил ее—вот и получай.

— Меня он больше не стесняется. С улыбочкой достает себе пиво из нашего холодильника. Она зовет его Вилли. А на ковер он выходит под именем Вурцель. На афишах написано «Wurzel der Westdeutsche Teufel».

— Значит—любого отутюжит.