Нет, не он — она любила его. Неудачи последнего лета тяжело сказались на ней. И только в этом ее вина. Она всегда тяжело переживала неудачи. Еще в школе. В балетной школе. Постоянные замечания, крики, сомнения в собственных силах, не оставлявшие ее ни на минуту, учителя, с садистской изощренностью метившие в больную точку. «Кричат только на самых способных, — повторял он ей. — Гораздо хуже, когда тебя не замечают. Раз они стараются вогнать тебя в гроб, значит, верят в тебя». Она этого не понимала. Или, может быть, понимала. Просто не умела им противостоять. Внутренне. Все принимала слишком близко к сердцу. И он тревожился за нее. В конце концов, правда, у нее получилось. Пусть пока бесплатно — стажировка, — зато в одном из лучших театров страны: в Берлинском государственном оперном театре. Все эти изменения тоже повлияли на нее, но это проявилось уже в сентябре-октябре. Ее словно подменили: в выходные все время куда-то убегала, совсем перестала ездить к ним в Целендорф

— Она встретила своего принца на белом коне, — коротко сообщила Анита.

— А я ничего об этом не знаю, — ответил он. — Должно быть, этот парень — волшебник, если ему удалось за несколько дней полностью излечить ее.

— Чтобы завоевать девятнадцатилетнюю девушку, не обязательно становиться волшебником, — возразила Анита, — вполне достаточно быть просто обаятельным мужчиной.

— Мужчиной?

— Ну да. Молодым, конечно. Ему двадцать три года.

— И что? Ты его видела?

— Нет. С чего ты взял?

— Ты говоришь так, словно что-то уже о нем знаешь.

— Присмотрись к ней, и тоже все поймешь. Я только спросила ее, сколько ему лет.

Эта новость одновременно обрадовала и встревожила его. Ей явно лучше. Это хорошо. Но мужчина? А как сам-то он ничего не заметил? Работа. Слишком много работы. Особый график. Новая концепция безопасности в связи с переездом правительства. В те три недели дел у него было больше, чем обычно, и она успела ускользнуть. Эта мысль его испугала. Нет же, просто переступила через разочарования прошлого лета и влюбилась. А ему не сказала, потому что его почти не бывает дома, они мало видятся. Однако переварить новость оказалось непросто.