В. Я просто размышляю вслух, господин Баттин. Если я и собираюсь кого-то обвинять, то уж точно не вас, а Альсину.
Может, все дело в том, что он аргентинец? Разные ментальности, все такое?
О. Может быть все, что угодно. Лично я ничего об аргентинцах не знаю».
Он снова перечитал этот раздел. Не проговорился ли? Неужели проговорился? Но ему же не о чем проговариваться! Уж в том, что касается предмета их так называемой «беседы», точно. Нет, он отвечал правильно. Полицейский сменил тему. Пусть думают что хотят. Он подписал и перевернул страницу.
«В. Вернемся к вечеру вторника. Вы сказали, что Альсина пригласил вас в студию посмотреть, что они с Джульеттой для вас приготовили, так?
О. Да.
В. Вам это не показалось странным? Ведь в этом случае вам, наверное, все-таки должна была позвонить дочь, не так ли?
О. Да, конечно. Разумеется, его просьба показалась мне странной. Я ведь был едва знаком с ним. Попытался сразу связаться с Джульеттой, но ее телефон был отключен.
В. Это вас не насторожило?
О. Насторожило? Нет. Просто я немного забеспокоился.
В. Значит, ситуация показалась вам странной?
О. Да.
В. А он говорил, что именно вам предстоит увидеть?
О. Нет, в этом не было необходимости. Я же знал, над чем они работают. И в среду за ужином сказал, что с удовольствием посмотрел бы их номер.
В. Что за номер?
О. Вы разбираетесь в балете?
В. Нет, не особенно. К сожалению.
О. Моя дочь стажируется в Государственном оперном театре, но хочет поработать и в других. В этом сезоне Театр немецкой оперы планирует поставить балет-танго. В балетной школе танго танцевать не учат, и Джульетта немного сомневается в своих силах по поводу танго. Она выросла с музыкой Чайковского и Адольфа Адана
В. Давайте восстановим события вторника. После работы вы поехали на Гзовскиштрассе