– Привет, Мюссе!
– Привет! – равнодушно отвечала она.
Молчание. Два звонких велосипедных колеса и неприступный профиль.
– Ты была на танцах?
– Да.
У меня судорога в пальцах ног.
– А сейчас едешь домой?
Этот последний вопрос она не сочла достойным ответа, потому что уже была дома.
Соскочив с велосипеда, она отперла калитку. В голове у меня словно открылась воронка, все завертелось вихрем и унеслось в нее: рябь штакетника – Мюссе-Миледи-Атос-Портос-д'Артаньян – и ножницы. Я уцепился за соломинку:
– Послушай, Мюссе, Йохана Бертельсена знаешь?
Придерживая велосипед, Миледи взглянула на меня с холодным удивлением.
– Нет, – сказала она. – Не знаю.
– Да знаешь ты его! – отчаянно настаивал я. – Знаешь, длинный такой, рыжий, из нашей школы?
– Нет, – повторила Миледи. – Не знаю.
– Так слушай: он не в своем уме. Он знаешь кто? Женоненавистник!
– Да ладно уж…
– Нет, правда, он совсем спятил, разгуливает повсюду с ножницами в руках и всех девчонок норовит остричь. Я просто предупредить тебя хотел.
– Да ладно уж, – сказала Миледи, – мне пора домой, всего.
И тут же скрылась во тьме; лишь кружок света от велосипедного фонарика вспыхнул раз-другой на усыпанной гравием дорожке и пропал. Мертвая тишина опустилась на землю. Тут Атос выбрался из канавы и грозно зашагал через дорогу ко мне на своих кривых, негнущихся ногах, затянутых в красные гольфы.