Оскорбленный паренек заорал угрожающим голосом:

— Ну ты, частник!.. Я из тебя сейчас такую мартышку сделаю, что ты потом всю жизнь на докторов работать будешь, сука!..

Стадо машин стояло как вкопанное. Впереди была пробка.

Серега пошарил под сиденьем, вытащил стальную монтировку и уже собрался было затеять скандал с самосвальщиком, но Карцев резко дернул его за рукав и посадил на место, а сам вышел из машины и направился к «ЗИЛу».

— Деревня хренова! — орал самосвальщик. — Тебе не по Москве ездить, падла, а...

Карцев рывком открыл дверцу «ЗИЛа».

— У меня в машине сидит заместитель генерального прокурора. Еще одно слово, дурачок, и... «до свиданья, мама, не горюй». Понял?

— А чего же ты?.. — перетрусил самосвальщик.

— И не распускай слюни, засранец. И не дергайся, как свинья на веревке. — Карцев повернулся и сел в «Волгу». И в это время колонна машин тронулась.

— Ты чего ему сказал? — спросил Серега.

— Все нормально, — рассмеялся Карцев. — Серега, ты хотел бы быть генеральным прокурором? Или заместителем? А?..

— А сколько он «капусты» имеет в месяц?

— А черт его знает! Рублей пятьсот, шестьсот...

Серега презрительно ухмыльнулся:

— В гробу я его видел с такой зарплатой.

Карцев открыл дверь своей квартиры и сразу же увидел Толика, который сидел на кухне и уныло чистил картошку.

— Здорово, сынок!

— Привет, па...

— Один?

— Катька в садике, Лиза в институте...

Карцев взял большой портфель и стал складывать в него какие-то свертки.

— Как дядя Сережа? — спросил Толик.

— Да, говорит, оклемался. Внизу сидит, в машине.

— А что с ним?

Карцев помолчал, укладывая свертки в портфель.

— Одиночество, сынок, одиночество... Все от этого. А возраст уже не тот... — Карцев вспомнил слова доктора. — Уже не по Сеньке шапка...