Неизвестно, как повлияла эта ночь на его решение. Но па другой день он отдал приказ при первой подвижке льдов возвращаться в Англию. Он решил повторить экспедицию на будущий год. Он еще не знал, что по возвращении самолюбивый Парри подаст рапорт о неправильном руководстве экспедицией и что ему, Россу, долго не видать полярных морей.
НИКОДИМЫЧ
Хирург снял марлевую повязку. Лицо его было усталым и хмурым. Он снял у раковины перчатки и с сомнением оглянулся на Ивакина, укутанного в гипс и бинты.
Тренер спал в вестибюле в кресле. Вышла женщина в белом халате.
– Товарищ Пульманов,– позвала она.– Товарищ тренер.
Никодимыч поднял голову. Шрам на лице его налился кровью и резко краснел. Глаз вопрошающе с готовностью ко всему смотрел на женщину.
– Все кончилось.
– Как?
– Ребра и нога заживут. Удивительно крепкий юноша. Но сотрясение мозга,…
Сашка открыл глаза. Возникло пятно. Потом из этого пятна вырисовался похудевший, заросший седой щетиной тренер.
– Очнулся?
– Та-ак! Крепко я, Никодимыч? Ничего не помню.
– Бредил ты. Круглые сутки.
– Что бредил?
– Песни какие пел Команды кричал. А сегодня все про Дневник. Так наизусть и шпарил. Что это ты?
– А-а! Это дневник одного человека. Он розовую чайку искал. Пропал без вести.