Ребята снова отпрянули. Мне было видно – это подмастерье толкнул стопку медных котлов и кастрюль, и те с грохотом разлетелись. Один котел покатился к сеиду, ворочавшемуся на Газзи, и стукнул его. Кривые, уродливые ноги Газзи торчали вверх из-под абы сеида и судорожно дергались, руками она обхватила его за шею. На голове сеида по-прежнему была чалма. Подмастерье вопил, расшвыривая ногами посуду, хозяин лудильной мастерской подбежал к нему и старался угомонить его. Стоял такой смех и крик, что невозможно было разобрать, кто и что говорит. Тут подмастерье оттолкнул хозяина лудильной лавки и кинулся к сеиду, видимо желая оттащить его от Газзи. Мастер вцепился в парня, не давая ему трогать сеида. Неизвестно, откуда появился уличный торговец огурцами. Остановившись поглазеть, он залез на своего осла, чтобы виднее было. Как раз в этот момент у сеида с головы соскользнула чалма, размоталась, упала на землю. Но сеид не отпускал Газзи, он все елозил по ней, продолжая ржать. Мастер оттащил своего ученика и заорал:

– Занимайся своим делом, стервец! Чего суешься?!

Ребята хохотали до изнеможения, а подмастерье, надрываясь, вопил:

– Совести у вас нет! Как будете перед Богом держать ответ?! – И по щекам его бежали слезы.

Газзи, хрипя и цепляясь за загривок сеида, начала дергаться, сучить ногами. Я решил, что у нее, верно, начинается припадок либо она вообще умирает. Признаться, я здорово испугался. Немного погодя судороги утихли, она по-прежнему крепко обнимала шею сеида, а тот держал ее, словно борец на арене – противника. Так они перекатывались с боку на бок.

Сеид сильно ударил Газзи кулаком по голове, но она словно не заметила. По шее сеида потекла кровь – это Газзи укусила его. Теперь смех поутих. И все же сеид, казалось, не хотел отпускать ее, да и Газзи, несмотря на сильный удар по голове, цепко держала сеида. Вмешался уличный торговец огурцами: