– А ты давно здесь? – спросил я и понял, что задал пустой вопрос.

– Здесь? – переспросил он сухо. Я молчал.

– Нынче ночью? – опять спросил он. Поскольку я не отвечал, он продолжал:

– Должно, ночью работали, вернулись из конторы?

– Нет. Просто не спится. Бессонница.

– А мы привыкли не спать. К этому привыкаешь.

– Надо полагать, это не очень трудно.

– То есть как?

– Да так – ночью тихо, в такой туман никого нет. А река течет себе.

– Эх, приятель!

Мы помолчали. Но я почувствовал, что нужно что-то сказать, и спросил:

– Недавно прошел здесь буксир?

– Какой?

– Английский, тот самый, ну, наш, буксир. Он не отвечал.

– Я его из-за тумана толком не разглядел.

– И я не видал, определил по звуку, – откликнулся он.

– Вот и я по звуку.

– Да, это был он, парусник.

– Но в такое время, ночью, в этот туман.

– Должно быть, танкер нуждался в буксировке.

– Вот ты говоришь – парусник, тогда он должен был пройти бесшумно.

– Застрял бы. В такой туман он под парусами с места бы не сдвинулся.

– А на веслах? – спросил я.

– На веслах можно. Да на веслах только лодка может продвигаться. И то трудно. Надорвешься. Еще и река сейчас вспять течет…

– Ну а если кто захочет оттуда тихо пробраться сюда? – спросил я полицейского.

– Пробраться сюда, ночью?

– Да, вдруг кто-то захочет сюда пробраться?

– Да кому же охота в такую-то ночь?

– Скажем, контрабандисту, – сказал я. Полицейский посмотрел на меня:

– Совсем ничего не слыхать.

– Да, не слыхать ничего, – сказал я.

Полицейский смотрел на реку. Я опять спросил:

– Что там сейчас на реке за этим туманом?

– Рыба, – ответил полицейский.

– Какая рыба?…

– Обыкновенная рыба. Я пожал плечами:

– По-английски рыба будет «фиш»… Ночью-то наверняка и рыбы спят.