— В учреждении? — громко спросил я себя, и колени у меня снова подкосились. Но кто мне сказал, что она работает именно там? Разве в учреждения заходят только сотрудники? От мысли, что девушка исчезнет еще на несколько месяцев, а может быть, и навсегда, мне стало дурно, и, уже не заботясь о приличиях, я в отчаянии побежал назад. Вот и «Компания Т.», но девушки нигде не было. Может, она поехала наверх? Спросить бы у лифтера, только как? Ведь за это время множество женщин могло подняться на лифте, и придется описать ее, — а как это воспримет лифтер? Я в сомнении побрел по тротуару. Перешел на другую сторону и зачем-то стал рассматривать здание. Возможно, надеясь, что незнакомка покажется в окне. Хотя глупо ждать, когда она выглянет, подаст знак или сделает что-то в этом роде. Передо мной маячила лишь гигантская вывеска: «КОМПАНИЯ Т.».

Я прикинул, что длина вывески около двадцати метров; этот подсчет окончательно расстроил меня. Но сейчас некогда было предаваться унынию, еще будет время хорошенько себя помучить. В ту минуту мне в голову не пришло ничего лучшего, как войти в здание. Очутившись внутри, я остановился у лифта; но пока он спускался, смелость моя улетучивалась, а обычная застенчивость стремительно росла. Так что, когда дверь лифта открылась, мне было абсолютно ясно, что делать: не произносить ни единого слова. Но в таком случае зачем подниматься? С другой стороны, не поехать, прождав лифт в присутствии нескольких человек, было бы опасно. Что они подумают? Оставалось только спокойно войти и придерживаться данного себе обещания: не произносить ни единого слова — задача вполне выполнимая. Это было даже естественней, чем заводить разговор, никто, как правило, не разглагольствует в лифте, если только не знаком с лифтером (тогда можно было бы расспросить о здоровье его сына или посетовать на погоду). А так как я не только не знал, но никогда раньше не видел этого человека, решение не открывать рта не должно было вызвать никаких осложнений. То, что вокруг стояли люди, упрощало дело, во всяком случае, мое напряжение оставалось незаметным.