- Мороз лютой, погоняй не стой!..

Но Гришутка не чувствует мороза. Ему тепло, ему жарко. Пар легким облачком вьется около его личика.

И весь он там, еще там, где они были назад тому с полчаса. В больших палатах, где большая, большая лестница уставлена вся статуями и цветами. Там швейцар с большими черными баками, весь в золотых галунах, в треугольной шляпе и с большою палкой.

Там живет сам "его превосходительство", и они ходили поздравлять его с Новым годом.

Каждый Новый год приходит Петровна с детками поздравлять его превосходительство, и каждый раз его превосходительство высылает ей три рубля за верную и усердную службу ее покойного мужа Михеича.

И на этот раз швейцар доложил - и через час выслали с лакеем новенькую, не согнутую трехрублевую бумажку.

Петровна поклонилась, поблагодарила, перекрестилась, дала швейцару двугривенный, на который он посмотрел искоса, подбросил на руке и затем с важностью опустил в жилетный карман.

Все время, пока они стояли в сенях у его превосходительства, Гришутка на все дивовался, все осматривал своими большими черными глазами и поминутно теребил мать за рукав.

- А это, мама, лестница? - лепечет он чуть слышно.

- Лестница, касатик, - шепчет мама.

- А куда она идет?

- Наверх, в комнаты.

- Они тоже большущие?

- Большущие, касатик, большущие.

- А на лестнице это сады рассажены?

- Сады, родименький, сады.

- А между ними, что за куклы большущие, белые, стоят?

- Это для красы, лапушка, для красы.

- А это что, вон там, светлое такое - большущее?

- Это зеркило, касатик, зеркило.

- А это, посреди, из чашки вверх бежит, это что такое, мамонька?

- Это фантал, касатик, фантал... А ты нишкни, лапушка, сейчас прийдут... не хорошо болтатьто...