С того места, где стоял Бусси, слов их было не разобрать. (Сколько возни из-за каких-то четырех тысяч лир! – думал он. – А если бы мне надо было получить сто тысяч?)

Наконец служащий с божьей помощью во всем разобрался и вернулся к барьеру, пожалуй, даже разочарованный тем, что у него нет больше повода для дальнейших расследований.

«Теперь все. Можете пройти в кассу», – сказал он и вместе с паспортом вручил ему талончик с номером.

Когда подошла его очередь, Бусси протянул этот талончик в окошко кассы. Кассир, тучный мужчина с властным лицом, внимательно повертел в руках чек, заглянул в квитанцию, посмотрел на Бусси и снова на чек – казалось, он тоже пытается найти какое-то загадочное сходство между банковским чеком и живым человеком – и наконец пробил листок специальным компостером, затем еще раз внимательно рассмотрел бумажку и положил ее в стоящий сбоку ящичек. После чего он, почти священнодействуя, извлек из стола банкноты, профессиональным жестом пропустил их с хрустом между пальцами – одна, две, три, четыре ассигнации по 10 000 (десять тысяч) лир – и передал их клиенту.

Против шпионов

Антонио Ланчеллотги, крупный государственный чиновник и человек в высшей степени осмотрительный, встречает в министерстве заместителя инспектора Модику, с которым, хотя тот и ниже его по чину, приходится считаться: всем известно, что он доносчик.

«Ну, что слышно, дорогой Модика, – задает он глупый вопрос, просто так, из любезности, – что новенького?»

«О, – восклицает Модика, качая головой, – прямо хоть уши затыкай, можете мне поверить! В нашем министерстве только и знают, что злословить!…»

«О ком же?» – спрашивает Ланчеллотги и весело смеется.

«Да обо всех, ваше превосходительство, обо всех, даже о людях самых честных и имеющих безупречную репутацию».

«И о вас тоже, старина?»

«Ну как же, конечно, конечно! Ладно бы говорили только обо мне – я что? Последняя спица в колеснице. Так ведь и вас не жалуют, если уж говорить начистоту!»