Выскакивая на грейдерную дорогу, Хатаб не рассчитал скорость, ГАЗон перелетев через неё, залетел в какую-то канаву, и уткнулся передком в откос. Движок сразу заглох, и мы не успели опомниться, как менты похватав нас за шкварники, вытащили всех из кабины, и попинав немного, закинули в ментовский УАЗик.

Как после оказалось, водила со своим кентом «квасили» на веранде, и вдруг услышали, как завёлся ГАЗон. Водила выскочил из дома и запрыгнул на ходу в кузов, а его корешь вызвал ментов, а дальше случилось, то что случилось, мы оказались в ментуре.

На утро начались допросы, и как мы не отказывались по началу, вина наша была налицо, нас взяли с поличным при угоне. Мы не хотели брать на себя предыдущие угоны, но так как все мы были в ментуре по первому разу, нас просто подловили на элементарных ментовских штучках. Мы естественно давали показания в разнобой, так как договорённости между нами не было, и менты покололи нас, как орехи.

Через пару дней, меня, Хатаба и братана, выпустили под расписку, а Нурлик остался в КПЗ, он был, как бы рецидивист.

Дома конечно были крутые разборки, родители бегали по ментам, чтоб утрясти как-нибудь это дело, но ничего не выходило, слишком большой букет насобирали мы.

Много нам погулять на свободе не дали, и через пару дней забрали сначала Серёгу, а потом и меня с Хатабом.

Помню, как пришёл ко мне Хатаб, и говорит;

— Нас до суда не тронут, мой брат договорился с ментами.

Я в это не очень то верил, но в глубине души, надеждой всё же тешился.

У меня в сарае было вино, литров десять примерно, я натаскал его с работы. Мы пошли с Хатабом в сарай, заливать своё горе. Уже изрядно выпив, я увидел что по соседскому двору ходит какой-то мент, и говорю Хатабу:

— Готовься Хатабыч, по моему пришли по нашу душу.