Считалось, что у заключённого нет права голоса, а это значит, что он не человек, и не важно, что тебя ещё не осудили, раз ты здесь, значит ты ни кто. Зека могут унизить по любому поводу, могут избить, посадить ни за что в карцер, лишить его «дачки», "свиданки", и много чего ещё, всего не перечислить. «Ментовский» беспредел бывает разный, иногда доходило до того, что зеки вскрывали себе вены, чтоб остановить этот беспредел. А смертельный исход на тюрьме, это всё-таки, какое никакое, а ЧП, могут начаться проверки и разборки, а тюремные «менты», тоже не хотят всякого рода недоразумений на свою задницу. Сдержать этот «ментовский» беспредел иногда можно, правда, цена за это очень высокая.

На «шмоне» я узнал одного из шмонающих, он был мой сосед через дом, его осудили года три назад за «бакланку» и дали пять лет. Он меня тоже узнал, мы перекинулись приветствием, он спросил, в чём меня обвиняют, я ему ответил, после чего, он закинул в мой «кешер», всё, что там до этого было, и ни чего не отмёл. После «шмона», нас привели в карантин(временная камера).

Это была большая камера с двухъярусными нарами по обеим сторонам, рассчитана на большое количество заключённых. По середине камеры, между нар находился вмурованный в бетонный пол, массивный "общак"(стол для еды) с двумя лавками по обе стороны. Справа в углу располагался "пятак"(туалет) и умывальник с «парашей» для мусора.

Сюда собирали зеков после этапов со всей области, а этапы шли каждую неделю, и по этому зеки в карантине долго не задерживались, неделю или две, а потом на раскидку в подследственные камеры, в которых зеки сидели до суда, или «осуждёнки» (камеры для осужденных), в которых заключённые ждали отправки на зону. Местных подследственных, следователи допрашивали внутри тюрьмы, в специальных камерах. Иногородних этапом возили «домой» в КПЗ, то есть, на место, где совершил преступление.